Последние комментарии

Сейчас на сайте

Сейчас 73 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

Когда Родина одна на всех...

Единый и сплоченный народ непобедим: славная история Великой Победы соткана из тысяч примеров героизма, мужества и отваги советских солдат, воевавших с врагом на фронтах, а также самопожертвования, милосердия и подлинного интернационализма простых людей, помогавших приблизить долгожданный май 1945-го. Вот один из показательных фактов.

 Памятник черкесской матери в ауле Бесленей в Карачаево-Черкесии

…Август 1942 года. В центре адыгского аула Бесленей, расположенного на берегу реки Большой Зеленчук в Карачаево-Черкесии, остановились три обоза. Их сопровождал однорукий пожилой солдат – изможденный, голодный, еле державшийся на ногах. Первыми незнакомца увидели местные мальчишки, на их зов потянулись старшие. О том, что находится в обозах, люди сразу так и не поняли, только присмотревшись, они с изумлением увидели в них… детей – мал-мала меньше – и оторопели. Малыши были настолько слабы, что не могли даже пошевелиться, многие находились на грани жизни и смерти. Как рассказал сопровождающий, – это дети, в большинстве своем еврейские, которых чудом удалось вывезти из блокадного Ленинграда. Эвакуированных пять месяцев с риском для жизни везли на Кавказ, подальше от линии фронта – немцы буквально наступали на пятки.

Судьба маленьких ленинградцев – всего их было 32 человека – решалась на импровизированном аульском сходе. Мужчины, способные держать оружие в руках, были на войне, в селении, вокруг которого сжималось кольцо фашистских войск – гитлеровцы прорвали линию обороны и находились на самых подступах к Бесленею, остались только старики, женщины и дети. Как поступить, долго не раздумывали. Отпустить оголодавших и больных детишек дальше – значит, обречь их на верную гибель, не выживут. Да и немцы совсем рядом – они точно никого не пощадят. Рисковали, естественно, и сами бесленеевцы – за укрывательство евреев аул мог быть сожжен дотла – таких примеров было немало. Свое веское слово тогда сказали старейшины: Родина у всех одна – Советский Союз, идет жестокая война, не время разбирать – свои дети или чужие, не пристало нам и бояться за собственную жизнь – мы люди, они люди, значит, будем заботиться о них, как о родных. Это закон чести черкесов – Адыгэ Хабзэ, завещанный предками, а потому и обсуждать нечего.

На том и решили. Аульские женщины, которым и самим приходилось туго – в каждой семье в ту пору было по пять-семь, а то и больше детей, – стали спешно разбирать ленинградских малышей по домам.

– Решение старейшин оставить в ауле детей из блокадного города, о подвиге которого мы хорошо знали, поддержали практически все, – рассказывает местная жительница Фатима Тазартукова. – Тут началось самое непредвиденное и спонтанное действие, которое ни один режиссер не смог бы специально поставить: люди стали брать маленьких изможденных детей на руки.

Происходили совершенно удивительные случаи.

– Был среди них один мальчик – Володя, – вспоминала жительница Бесленея Рабигат Эскиндарова, ушедшая из жизни в 2011 году. – Ему было годика три. Увидев одну из женщин, стоявших у обоза, он с трудом слез с подводы и, громко крикнув «мама!», подбежал к ней, крепко обнял за ногу. Она подняла его на руки и без слов отнесла в свой дом…

– Надо мной склонился темноволосый старик, сказал: «Пойдем к нам, мы одной крови, ты, я – люди ведь», – это слова Кати Ивановой, девочки из Ленинграда, которую приютили бесленеевцы. Она ушла из жизни в 1996 году. – Потом он понял, что у меня нет сил самостоятельно подняться, взял на руки и понес. Это был Абдурахман Охтов, ставший мне отцом.

Приют в ауле нашли все дети из злосчастного обоза. Теперь малышей предстояло не только выкормить, но и спрятать от немцев. С внешностью можно было что-то сделать – светлокожих, русоволосых мальчишек и девчонок наголо остригли, перемазали им лица сажей, скрывали на чердаках и в подвалах, труднее было с документами. Фашисты, входя в селения, досконально сверяли жителей с записями в похозяйственных книгах. Тех, кто в них не значился – расстреливали на месте или отправляли в концлагеря. И здесь решение возникло, словно само собой: новые родители стали давать ленинградским детям свои фамилии и распространенные у адыгов имена. Так, Владимир Жданов стал Владимиром Цеевым, Катя Иванова – Фатимой Охтовой, Витя Воронин – Рамазаном Адзиновым, Володя Лисицкий – Володей Охтовым, Саша (его фамилия неизвестна) – Рамазаном Хежевым, Марик (он тоже в силу возраста не запомнил свою фамилию) – Мусой Агаржаноковым, Вадим Шахтман – Вадимом Патовым...

С риском для собственной жизни тогдашний староста Бесленея Музарбек Охтов «задним» числом внес имена и фамилии новых жителей аула в похозяйственную книгу – в этот день юные блокадники официально обрели не только новые семьи, но и свою вторую родину. Они сразу стали здесь своими – выучили адыгский язык, твердо соблюдали народные традиции и обряды горцев, создали семьи, выростили детей, воспитывают внуков и правнуков.

По-разному сложились после войны судьбы ленинградских черкесов Бесленея, как они сами себя с гордостью называли. Многие получили высшее образование, востребованные профессии в самых разных видах деятельности, стали заслуженными и уважаемыми людьми. Кто-то, найдя родственников, вернулся в Ленинград, но большинство пустили крепкие корни в адыгской земле. Еще в 50-е годы на собственные средства они в знак благодарности жителям Бесленея установили в центре аула памятник. Несколько лет назад на месте этого обелиска появился большой монумент «Матери-черкешенке». В его основе – всем понятный символ: женщина в национальном платье трепетно и очень бережно прижимает к груди маленького ребенка, защищая его от всяких бед и опасностей. Беспримерному подвигу бесленеевцев посвящены книги, газетные публикации, поэмы, театральные постановки, о нем сняты документальные фильмы и новостные телевизионные сюжеты. Не так давно документы об этом показательном эпизоде героической истории Великой Отечественной войны были переданы в Музей истории и памяти жертв холокоста в Тель-Авиве, а сам легендарный аул был номинирован на звание «Праведника мира», которое присваивается за спасение евреев Мемориальным комплексом Катастрофы и героизма еврейского народа Яд-Вашем, расположенным в Иерусалиме.

Чтут подвиг своих соплеменников из Карачаево-Черкесии и адыги Причерноморья. О нем рассказывают детям в школах аулов – тематические классные часы на эту тему ежегодно проходят в общеобразовательных учреждениях Хаджико и Большого Кичмая, пишут в письмах и статьях. На VI фестивале документального кино и авторских программ Северного Кавказа «Кунаки», прошедшем в поселке Лазаревское в ноябре 2012 года, первую премию получила документальная картина «Бесленей – право на жизнь» режиссера из Кабардино-Балкарии Вячеслава Давыдова, а в рамках культурной программы форума состоялась презентация книги московского поэта Николая Чистякова «Память сердца. Ленинградские черкесы Бесленея».

– В наше время, когда не все благополучно с межнациональными отношениями, памятник черкесской матери в ауле Бесленей, как и сам подвиг жителей этого небольшого аула – достойные символы подлинного интернационализма, которым был славен советский народ, – убежден известный писатель и журналист Генрих Боровик. – Именно они должны стать показательными примерами истинного гуманизма и самопожертвования для ныне живущих и будущих поколений.

Анзор НИБО

К 70-летию Великой победы

Новости Лазаревского района Сочи 2018

 

Опубликовано 25.04.2018 07:45
Поделиться на: